Назад
Хармс как вызов деспотии
Столетию великого
писателя Хармса посвятил свою постановку народный
драматический театр "Свободный театр", базирующийся в ДК
"Россия". Спектакль носит довольно длинное название - «А мы
всегда немного в стороне... (Миф о странном человеке. По
произведениям Даниила Хармса)».
Первый спектакль по Хармсу
НДТ "Свободный театр" показал к 40-летию ДК "Россия". Сейчас - через
два года - он восстановлен с новым составом. Исключение — артист
Дмитрий Голод в роли Гения. У театра, руководимого Натальей
Ивановой, и новое помещение. "Новый Хармс" поставлен ею к 10-летию
театра. Как считает Наталья Алексеевна, и тема, и звучание у него
абсолютно новые.
Так сложилось, что Хармс в
сознании саратовских театров прочно ассоциировался с муниципальным
театром "Академия театральных художеств" и с самим образом
руководителя театра АТХ Ивана Ивановича Верховых. Его постановка
концептуально вписывалась в выставки - перфомансы группы "Желтая
гора" и клуба художников - эротистов, проходившие в Доме молодежи.
Были также спектакли "Тюк" семейного театра Черевковых "Свет и
тени", "Цирк Шардам" в театре кукол "Теремок".
"Весь спектакль - это набор
интермедий к цирковым номерам, придуманным и исполняемым самими
артистами, - писал в своем труде "Театральное отражение эпох" о
"Цирке Шардам" культуртрегер Вячеслав Дьяконов. - Саратовский театр
ранее не знал таких огромных кукол - тантаморесок, оживляемых
человеком".
Передавая мнение обозревателя
толстенной немецкой "Ди цайт" об АТХовской постановке "Почему я
лучше всех", Дьяконов отметил, что в Германии любят Хармса -
юмориста, а вот саратовцы познакомили мир с трагикомичным
творчеством писателя.
Теперь же режиссер Иванова
познакомила нас со своим, сугубо трагическим видением творчества
великого Хармса. Пусть филологи спорят: кто в литературе
европейского абсурдизма был первым - Ионеско или Хармс. Их имена, а
также творчество француза Бориса Виана стали синонимами культуры XX
века с ее противостоянием тоталитаризму.
"Смех смах гопчанух!" - как
ненавистен Хармс тиранам! Через внешнюю клоунаду артисты "Свободного
театра" доносят до вдумчивого зрителя внутреннюю трагедию творца,
художника в том мире, где индивидуальность нивелирована. В
спектаклях Хармс (артист Виталий Белоусов) для общества изначально
безумен. Поэтому картины, из которых слеплено действие, можно
менять местами - в этом так же проявляется стиль "Свободного
театра".
"Человек: я был наиболее
счастлив, когда у меня отняли перо и бумагу и запретили что-либо
делать. У меня не было тревоги, что я не делаю чего-то по своей
вине. Совесть была спокойна, и был счастлив. Это было, когда я был в
тюрьме. Но если бы меня спросили, не хочу ли я опять туда или в
положение, подобное тюрьме, я бы сказал: нет, не хочу".
Страшный монолог. Человек
(Хармс) произносит его на коленях, со связанными руками. Судьба
(артист Василий Иванов) безжалостна. В виде следователя,
врача-психиатра она глумится над Хармсом - творцом, то, опутывая его
сетью риторики, то избивая ногами.
"Показания по существу дела.
Я работаю в области литературы. Я - человек политически не мыслящий
- заявляю, что я не согласен с политикой Советской власти в области
литературы". Всем известно, как "органами" НКВД выбивались такие
признания.
В своей поэме "Память"
выдающийся поэт русского зарубежья, американский журналист Иван
Елагин пишет:
"...С ним в квартире жил
взрослый сын — писатель Даниил Хармс. У Дани прямо над столом список
красовался тех, о ком "С полным уваженьем говорят в этом доме""...
Иван Елагин, чье творчество
высоко ценили Бунин, Бродский, Солженицын, был ярым ненавистником
деспотии. Имя его должно быть вписано в историческое наследие
Саратова. Нашему городу в "Памяти" посвящено немало
автобиографических строк.
Но вернемся к Хармсу:
знакомство его с Елагиным состоялось в страшное время:
...Тот год
Переломным был. Еще
народ
Не загнали на
Архипелаг,
Но уже гремел
победный шаг
Сталинских сапог. И у
дверей
Проволокой пахло
лагерей...
Великолепна игра в "Мифе о
странном человеке" Анастасии Ченцовой. Ее Любовь - это спутница
творца, гения, символ женщины, берущей на плечи бытовуху,
оберегающей от бурь. Но когда буря сметает тысячи, когда тень ГУЛАГа
нависает над каждым нешаблонно мыслящим, когда само существование
личности становится абсурдным: что тогда? Рождается простейшее: "Кля-кля!"
Безумие в образе шаров. И через шар-беременность, шары-головы, шары
- мыльные пузыри, которые ловит ртом безумец - Хармс, встает сам
центризм, проявляется точка схода всех смыслов. "Я вынул из головы
шар..."
Наталья Иванова вновь покажет
"Миф о странном человеке" только осенью. Летом, как всегда, будут
выездные спектакли. Кстати, НТД "Свободный театр" уже восемь лет
сотрудничает с Управлением исполнения наказаний Минюста РФ, и,
соответственно, Хармса увидят в колониях - администрация и
осуждённые.
Финал спектакля -
дзен-буддистский:
Бог проснулся, отпер
глаз, Взял песчинку, бросил в нас.
Мы проснулись — вышел
сон,
Чуем утро, слышим
стон. Смотрим, мы стоим в горах,
В длинных брюках,
колпаках.
Колпаками ловим тень,
Славословим каждый день.
Восставший после умерщвления
психиатром, Хармс уже реально - потусторонен в белом цилиндре. Он
удаляется от зрителей, чтобы остаться в сознании, в литературе, в
вечности. Хармс противостоял злобе своего "века-волкодава". Он как
Дон Кихот нужен всем нам.
Борис ГЛУБОКОВ
«Саратовская панорама», май
2006 года
Назад
